Германия — Двойная жизнь советника Гофмана

Предновогодняя пора — это не только ароматический коктейль из хвои, цитрусов и ванили. Это время, когда даже скептически настроенные взрослые интуитивно ждут чуда. И из года в год оно является нам в образе «Щелкунчика» — балета, ставшего такой же неотъемлемой частью праздника, как сверкающая ель. В наступающем сезоне чарующие партитуры Чайковского вновь наполнят театральные залы, превращая их в магические порталы в миры, где игрушки оживают, а добро неизменно торжествует.

Под звуки бессмертной музыки на подмостках развернется не просто сказка, а архетипическая драма в миниатюре: детское ожидание чуда в лице Мари и Фритца столкнется с первобытным страхом — Мышиным королем. Его противником станет квинтэссенция гофмановского гения — уродливый Щелкунчик, чья внешняя неприглядность скрывает благородную суть. И когда конфликт достигнет апогея, в вихре снежинок родится фея Драже, а сцена, подчиняясь ее воле, оживет в гипнотическом кружении вальса цветов. И начнется сказка — где разрешение противоречия обретает форму торжествующей гармонии.

Между протоколами и чудесами

Автором этой бессмертной сказки стал немецкий визионер Эрнст Теодор Вильгельм Гофман, преподнесший ее в качестве рождественского дара детям своего друга — Фридриху и Кларе Гитцель. Ирония заключалась в том, что сорокалетний Гофман был известен соотечественникам, прежде всего как композитор и дирижер, затем — как виртуозный график, и лишь в третью очередь — как литератор. Его творческая натура отвергала узкие рамки: партитура и дирижерская палочка, перо и карикатурный карандаш — все служило инструментом для его неукротимого воображения.  

Однако хлеб насущный приходилось добывать в судебных присутствиях, где Гофман–чиновник отрабатывал кенигсбергское