Так закалялось стадо: почему европейская риторика скатилась до «задниц» и хрюканий

Кажется, у Михаила Успенского в его философско-фантастической трилогии про богатыря Жихаря герои, встретившись и поговорив на Луне с американскими астронавтами, удивляются, какой же у янки странный язык, – как лягушки все время квакают: «фак-фак-фак». Американцы и европейцы между тем в нашей совершенно фантастической реальности очень удивляются, увидев обратный перевод своих фильмов. Даже сейчас, при всей абсолютной свободе, в России предпочитают заменять явную обсценную лексику на более приличные варианты.

Почему мы так делаем? Потому что такова русская культура, которой свойственно не только лексическое богатство, но и огромное уважение к публично сказанному и тем более написанному слову. С живыми людьми срывы, конечно, случаются, но это именно срывы. Нет на свете русского сколько-нибудь публичного человека, который не скажет иногда крепкого словца, но нет и тех, кто этим гордится… Малолетние оболтусы-видеоблогеры не в счет – там другая проблема.

Итак, русская публичная риторика скована рамками приличий. Тем интереснее смотреть, что творится на Западе. Как они общаются друг с другом и со своими избирателями.

Приведу два свежайших примера. Вот давешний случай в Европарламенте: дама выступает с места и вдруг… «Извините, господин спикер, но вот этот джентльмен только что на меня хрюкнул, совсем как поросенок. И я прошу Вас удалить его из зала. Он оскорбил меня как женщину и как депутата Европарламента, когда хрюкнул в мою сторону как свинья!»

Не правда ли, отличный способ вести дискуссию в парламенте – взять да и захрюкать на оппонента? Мы бы с вами меньше удивились, если бы речь шла об украинской Раде, там и не такое видели. Но даже там, с нашей точки зрения, смотрелось бы из ряда вон. А европейцам – нормально. Интересно.