Осмотрев больного Чехова в берлинском отеле, известный немецкий профессор только развел руками и сказал: «Ja…», молча повернулся и вышел

Как оказалось, Чехов умер в 30 км от места, где мы остановились, в Баденвайлере, маленьком поселении, затерянном в горах Шварцвальда в земле Баден-Вюртемберг, в очень живописном месте. Если подняться на гору к замку Баден, оттуда в ясную погоду на западе будет видна Франция, а на юге — Швейцария.

Сюда писатель уезжал с нехорошим предчувствием: «Прощайте. Еду умирать!» Но на курорте вдруг умирать передумал. И даже планировал вернуться обратно в Ялту круизным лайнером по Средиземному и Черному морю. А вернулся в вагоне для свежих устриц со смесью льда и поваренной соли на московский вокзал, откуда 22 июля 1904 года многотысячная толпа понесла его на кладбище.

Потрясенный Горький назвал вагон «, которая всегда так возмущала покойного». Но, думаю, у самого Антона Павловича такая анекдотичная концовка — воротиться домой в апофеозе славы в замороженном виде — вызвала бы и восхищение сюжетом иронический смех. «А Скабичевский почему-то пророчил, что Чехов непременно сопьется и умрет под забором», — пошутил бы он…

Разумеется, о том, что знаменитый писатель, драматург и врач непатриотично уехал умирать в кайзеровскую Германию, легко кружил женщинам голову, познав первую любовь в 13 лет был женат на немке, которой разрешал романы с коллегами по сцене, советские учебники умалчивали. Как и о его связи с Украиной и любви к ней.

Ни тебе факта его рождения в «живописном украинском городе Таганроге» и свободном владении «мовою», которую слышал от родителей и бабушки, крепостной крестьянки украинки Ефросиньи Шимко. Ни факта популяризации им украинской литературы в нарушение: писатель рассылал друзьям. Ни того, что себя он всегда называл украинцем, подчеркивая свою любовь к криницам-журавлям и побеленным хатам, ни строчки, что многие