



Для миллионов советских граждан 21 июня 1941 года было обычным летним днем. В школах по всей стране проходили выпускные вечера – во взрослую жизнь вступало поколение 1923 года рождения. Молодежь радовалась окончанию учебы, строила планы на будущее, не зная, что уже завтра их ждет война.
В городах и селах шла привычная жизнь: кто-то отправлялся на работу, кто-то занимался домашними делами, кто-то отдыхал на природе. Газеты публиковали новости о достижениях социалистического строительства, а по радио звучали популярные песни.
Между тем в Москве и на западных границах СССР происходили события, которые с тревогой фиксировали военные и дипломаты. Уже утром в столицу поступило сообщение из Минска: немцы начали снимать колючую проволоку на границе, что могло свидетельствовать о подготовке к наступлению.
Советская разведка и дипломатические службы получали все больше подтверждений о возможном нападении Германии. В 10:00 утра сотрудник немецкого посольства в Москве, советский агент под псевдонимом Курт, сообщил по экстренной связи, что война начнется «в ближайшие 48 часов». Вечером он уточнил: «Наступающей ночью будет решение. Это решение – война».
В 13:00 немецким войскам на границе с СССР был передан кодовый сигнал «Дортмунд», означавший, что нападение начнется по плану – утром 22 июня. Если бы пришел сигнал «Альтона», наступление переносилось бы. Таким образом, судьба мира висела на волоске.
В этот день советский посол в Великобритании Иван Майский был вызван в британский МИД. Ему вручили сведения о предстоящем нападении Германии на СССР. Британская сторона предупредила, что немецкие суда получили приказ немедленно покинуть финские порты и возвращаться в Германию. По мнению британских дипломатов, нападение Гитлера должно было
Читать на absatz.media